Новая должность уже появилась в трудовой книжке, а уверенности в новой роли ещё нет. Прежняя работа по-прежнему хороша, но внутри становится тесно. Компания меняется, и HR одновременно поддерживает сотрудников, помогает бизнесу и пытается понять, что происходит с ним самим. Как проходить такие периоды, сохраняя способность действовать и связь с собой?
На встрече HRoom Лидия Капитанова поговорила с Екатериной Непомнящей о лиминальной компетентности, профессиональных переходах и поиске опоры в неопределённости. В разговоре соединились личные истории Екатерины, её опыт HR-директора и практика нарративного коучинга.
Екатерина Непомнящая — нарративный коуч, фасилитатор, автор подхода к развитию лиминальной компетентности. Более 30 лет работает со сложными системами и людьми в них, более 15 лет работала внутри бизнеса в HR и организационном развитии. Последние 10 лет ведёт собственную практику.
Материал подготовлен по записи встречи от 1 октября 2026 года. Вопросы сгруппированы по темам, ответы сокращены и отредактированы с сохранением смысла.
— Екатерина, как вы пришли в HR и почему стали заниматься темой переходов?
— Первое образование у меня компьютерное, и поначалу я работала в технической среде. Потом к нам приехали коллеги из Америки, а я знала английский, поэтому меня отправили переводить. Постепенно я стала координировать международные проекты, то есть уже работала с людьми, хотя сами проекты были связаны с IT.
Когда эта работа начала сворачиваться, я стала искать, что можно делать дальше. Мне важно, чтобы было интересно, а сидеть без дела я не люблю. Так я попала в рекрутмент, о котором тогда почти ничего не знала. Помню первый рабочий день: передо мной положили справочник «Жёлтые страницы» и предложили звонить потенциальным клиентам. На мой вопрос, что именно говорить, мне примерно продиктовали, и я записала себе короткий текст на бумажке. Так и началось освоение новой профессии.
Позже были работа внутри компаний, HR-директорство, организационное развитие, а затем собственная практика. Сейчас я работаю с людьми, которые проходят переходы, и многое из того, с чем помогаю другим, сначала пробовала и проживала сама. Когда-то слово «лиминальность» вызывало вопросы и ассоциации с ламинатом, а сегодня оно встречается гораздо чаще: похоже, очень многие узнают в нём своё состояние.
— Что для вас определяло решение двигаться дальше, даже когда на прежнем месте всё было хорошо?
— Мне близка мысль из нарративного подхода: смысл появляется там, где то, что для нас важно, совпадает с тем, как мы живём. Для меня очень важен интерес, возможность узнавать и пробовать новое.
Когда я уходила из PwC, родители спрашивали: тебе нравится работа? Да. Зарплата хорошая? Отличная. Коллектив хороший? Лучше не придумаешь. Тогда зачем уходить? А мне стало тесно, захотелось чего-то ещё. Это не означало, что с компанией что-то не так, просто я больше не хотела продолжать делать то же самое.
У меня есть такой девиз: «Или жизнь с тобой случается, или ты её живёшь». Я за то, чтобы жить. Конечно, иногда обстоятельства складываются неожиданно, но и в этом есть наше участие: что мы замечаем, на что откликаемся, какие решения принимаем.
— А бывает, что переход начинается совсем не так, как человек рассчитывал?
— У меня так было с работой HR-директором в большой международной компании. На собеседовании мы хорошо поговорили с руководителем, мне показалось, что совпали ценностно, и я думала, что смогу спокойно освоиться и многому научиться. Через полтора-два месяца выяснилось, что уходит значительная часть топ-команды.
В тот же период я заболела, и мне позвонила сотрудница: сегодня приезжает трудовая инспекция. Первая мысль была примерно такая: можно я в школу не пойду? Я хорошо помню, как смотрела на себя в зеркало, чистила зубы и пыталась успокоиться. А потом сказала себе: поработать HR-директором в компании, которая проходит такой кризис, — это хороший опыт. Ладно, поедем и будем что-то делать.
Это и был переход: рассчитываешь на одну ситуацию, оказываешься в другой и постепенно учишься в ней действовать. При этом в памяти остаётся сам порог — момент, когда понимаешь, что по-прежнему уже не получится.
— Чем переход отличается от обычного изменения?
— Изменение может произойти во внешних обстоятельствах: человек вышел на новую работу, получил должность, сменил компанию. Появились запись в трудовой книжке, кабинет и новые коллеги. Но внутренняя перестройка занимает больше времени. Нельзя ожидать, что завтра человек проснётся уже с совершенно другим ощущением себя.
В нарративном подходе для этого есть выражение «миграция идентичности». Меняется представление о том, кто я, на что могу опираться, как вижу себя в новой роли. Поэтому не каждое изменение становится переходом: можно поменять что-то снаружи и продолжать действовать по прежним схемам.
Лиминальность — это состояние, когда мы уже не там, ещё не здесь, а где именно и кто мы теперь, пока не очень понятно. Переход предполагает наше участие: приходится исследовать происходящее и постепенно пересобирать представление о себе.
— Почему даже желанные перемены могут вызывать тревогу и желание вернуть всё обратно?
— Нам одновременно хочется развиваться и сохранять привычное. Новая роль может быть интересна, но в прежней было понятно, как действовать, что получается и что можно контролировать. Когда привычный контроль исчезает, появляется тревога, и на попытки удержать то, что от нас не зависит, уходит много сил.
Уже само понимание, что сейчас происходит переход и что он не обязан быть мгновенным, меняет вопросы к себе. Вместо «что со мной не так?» можно спросить: чего я пока не знаю, чему мне важно научиться, с кем поговорить, чего я не замечаю? Что действительно меняется в моей жизни, что остаётся и на что можно опереться? А что из прежнего, возможно, уже ограничивает?
Скорость прохождения перехода у всех разная. Имеют значение прошлый опыт, личные особенности, понимание себя и среда, в которой находится человек. Важно и то, есть ли рядом люди, которые уже проходили через что-то похожее и могут поделиться своим опытом.
— Можно ли пройти этот период быстрее или переждать его, поставив жизнь на паузу?
— Я бы предлагала закладывать время на исследование. В неопределённости мы не знаем, что окажется за поворотом, и, стараясь проскочить этот участок как можно быстрее, можем истощиться или не увидеть того, что было важно заметить. Иногда попытка ускориться приводит к тому, что человек возвращается к прежнему способу жить и действовать.
При этом мне грустно слышать фразу «я поставила свою жизнь на паузу». Люди ждут, когда всё нормализуется, чтобы потом продолжить жить, но время всё равно идёт. Жизнь слишком ценна, чтобы просто исключить из неё этот период.
Конечно, переходы бывают очень болезненными, в том числе связанными с потерями. Я никого не призываю получать удовольствие от боли или задерживаться в ней. Желание, чтобы тяжёлое скорее закончилось, совершенно понятно. Вопрос в том, как проживать и это время, замечая, что в жизни остаётся что-то ещё. Это не предложение обесценить переживания советом съесть тортик, а возможность увидеть свою жизнь шире того, что сейчас болит.
— Какую роль в переходе играют другие люди?
— Очень большую. Когда человек меняется и начинает иначе описывать себя, важно, чтобы кто-то рядом тоже это замечал. В моей работе есть практика с красивым названием «церемония признания идентичности»: другие люди становятся свидетелями того, что в тебе происходит, каким ты себя видишь и каким хочешь видеть.
Это особенно понятно на примере профессиональной роли. Внутри человек уже пробует действовать по-новому, но ему важно, чтобы окружающие видели эти изменения и поддерживали их. Мы социальные существа, и проходить такие процессы в одиночку сложно.
При этом большую организацию можно сравнить с экзоскелетом. Её устройство, статус, связи и процессы поддерживают человека настолько привычно, что он может не замечать этой поддержки и приписывать всё только себе. Когда привычная конструкция исчезает, представление о собственных возможностях приходится заново проверять.
— Как вы сами решились выйти из найма и начать собственную практику?
— Это заняло много времени. Ещё во время работы в PwC на встречах по организационному развитию в Америке я познакомилась с Маршаллом Голдсмитом, училась у него и думала: я тоже хочу так работать. Но между этой мыслью и реальным решением прошло немало времени.
Было страшно: в найме есть стабильность и поддержка, а у меня были маленький ребёнок, ипотека. Появлялись и сомнения, достаточно ли я умею. Позже, когда работа стала очень интенсивной, я обнаружила, что откладываю даже обращение к врачу: нужно же заниматься делами, решать HR-вопросы, без меня всё развалится. История с глазом, в котором оказалось стекло, стала поводом очень прямо спросить себя, чем я занимаюсь со своей жизнью, если не могу найти время даже на это.
Одновременно появились возможности учиться и двигаться в желаемом направлении, и внешние обстоятельства совпали с внутренней готовностью. Но здесь для меня важно предостережение: резкая смена внешних обстоятельств сама по себе ещё не означает внутреннего перехода. Если не замечать, что происходит с тобой, можно снова оказаться в той же ситуации, только в другом месте.
— Почему лиминальная компетентность особенно важна для HR?
— У HR есть особенность: он может проходить собственный переход и при этом почти не замечать его, потому что помогает меняться сотрудникам и организации. Нужно удерживать довольно большую картину происходящего и одновременно понимать, где в ней находишься ты сам.
Мне нравится метафора организации как альманаха. В ней есть истории акционеров, CEO, топ-менеджеров, сотрудников и самого HR. У этих историй есть общая тема, как у рассказов под одной обложкой, но они всё равно разные. Важно видеть общее, оставляя место различиям и уникальному опыту людей.
Однажды мне сказали: твоя команда — это топ-менеджеры, а не только сотрудники HR-функции. Я с этим согласна, но не считаю, что здесь нужно выбирать что-то одно. У HR есть управленческая команда, функциональная команда и связь с остальными людьми в организации. Удерживать всё это непросто, для этого нужна внутренняя ёмкость. И очень важно среди всех этих историй не потерять собственную.
— В чём проявляется лиминальная компетентность на практике?
— Сам термин придумала не я, я переосмыслила его и использую в более широком контексте. Если объяснять крупными мазками, это способность оставаться живым, различающим и действующим в ситуации неполной ясности: не замирать, не истощаться, замечать тонкие сигналы и продолжать действовать, хотя полной картины пока нет.
Основой для меня стала взаимосвязанная пара — устойчивость и чувствительность. Если только держаться из последних сил, можно превратиться в памятник: вроде стоишь, но всё меньше замечаешь, что происходит вокруг, и всё слабее чувствуешь собственную жизнь. Чувствительность без устойчивости тоже не помогает: замечаешь многое, но не хватает опоры, чтобы это выдерживать.
Поэтому нужны обе способности. В стрессе человек сжимается, и ему становится сложнее видеть разнообразие возможностей. Исследование собственных опор помогает постепенно возвращать себе этот объём: если знаешь, что в тумане есть мостик через речку, можешь искать его на ощупь или подсветить фонариком. Если не знаешь о нём, воспользоваться им гораздо сложнее.
— С чего можно начать поиск своих опор самостоятельно?
— Можно попробовать небольшую практику, которую хорошо делать в тишине, наедине с собой. Вспомните одну-две истории из своей жизни, которыми вы могли бы поделиться с другими, например рассказать их на встрече или когда-нибудь внукам. Для этого упражнения я предлагаю брать не тяжёлые и страшные истории.
Посмотрите на них через свои решения и то, что было для вас важным. Наша идентичность, ценности и опоры проявляются в выборах, которые мы совершаем. Полезно записать ответы на несколько вопросов:
Чего я тогда хотел и что эта история для меня значит?
Почему я сделал именно такой выбор, что было в нём важным?
Что эта история укрепляет в моей жизни?
Что она говорит о человеке, который её прожил, и что могли бы заметить в нём другие?
Если бы это была глава книги обо мне, как бы я её назвал?
Когда нас прямо спрашивают об опорах, мы обычно называем семью, друзей, образование, опыт, компанию, в которой работаем. Всё это действительно может поддерживать. Но через конкретную историю можно заметить и то, что есть в самом человеке, как он узнаёт себя, когда внешние обстоятельства меняются. Заодно полезно проверить привычное объяснение «просто повезло»: каким было моё собственное участие в том, что произошло?
— А если в памяти остаются в основном истории, в которых что-то не получилось?
— Человек может застрять в одной истории о себе: я неудачник, я не творческий, у меня ничего не получается. Иногда эту историю поддерживают окружающие, потому что они привыкли видеть человека именно таким. Не обязательно со злым умыслом: в отношениях уже сложилась определённая система, и изменения одного участника затрагивают остальных.
Тогда стоит посмотреть, есть ли исключения из привычного описания. Всё ли в моей жизни укладывается в эту историю? Какие ещё истории обо мне существуют? Мы ведь не сводимся к одному рассказу.
Многое осложняют сравнения с чужими результатами. Мы видим красивый итог, но не знаем всего пути, затраченных усилий и условий, в которых человек начинал. У людей разные точки старта. Если вы сегодня оказались в одном месте, это ещё не значит, что вы прошли одинаковую дистанцию. Полезно отмотать собственную историю назад и увидеть, откуда пришли именно вы и что помогло вам проделать этот путь.
— На встрече вы затронули тему искусственного интеллекта. Как она связана с авторством собственной жизни?
— «Искусственный интеллект может быть нас где-то и заменит. Но что искусственный интеллект никогда не сделает — он не сможет прожить за нас нашу собственную жизнь».
Если я автор своей жизни, логично уделять ей время и внимание. Спрашивать, как я хочу её прожить, что для меня важно, что даёт энергию и смысл. Не откладывать этот разговор до момента, когда ипотека выплачена, дети выросли и наконец можно пожить для себя. Важно в любом возрасте ощущать, что ты живёшь свою жизнь.
Здесь есть и вопрос о процессе. Иногда нужен быстрый результат и действительно полезно что-то оптимизировать, но стоит спросить себя: что именно я хочу автоматизировать, а что хочу продолжать делать сам? Какие занятия подпитывают меня, в чём я нахожу удовольствие? Результат и процесс связаны, и не всё, что для человека ценно, хочется отдавать на автоматизацию.
Внимание к себе в этом смысле глубже, чем отдельные приятные процедуры. Единственный человек, который будет с нами от рождения до смерти, — это мы сами. И именно ему мы порой говорим: на тебя времени нет. Мне кажется важным включать себя в число тех, кому мы уделяем внимание.
— Можно ли использовать какие-то инструменты, чтобы лучше понять своё состояние в переходе?
— В конце встречи я показала переведённую мной на русский язык шкалу субъективной лиминальности, разработанную Удаяном Дхаром и Ричардом Бояцисом. Стоит учитывать, что авторы рассматривали профессиональный контекст. И эта шкала показывает не всё: по одному её результату нельзя однозначно сказать, находимся мы в лиминальности или нет. Она помогает что-то заметить про себя, но наши переживания могут быть шире того, о чём спрашивают эти девять пунктов.
Полная запись разговора: Смотреть на RUTUBE
Благодарим Екатерину за открытый разговор, личные истории и практику, которая помогает внимательнее смотреть на собственный опыт. Вопросы по теме встречи можно оставлять в комментариях к публикации.
Оставьте свои контактные данные и наш специалист свяжется с вами в ближайшее время.